2016-2-18 14:13 |
Президент Таджикистана может поссориться и с Россией, и с Ираном Если бы Туркменбаши при жизни мог знать, с каким пиететом к его методам правления отнесется Эмомали Рахмон, возможно, в Ашхабаде рядом с золотой статуей Великого Сердара воздвигли бы небольшой медный монумент таджикскому президенту.
Однако повышенное внимание к туркменскому опыту глава Таджикистана стал проявлять уже после смерти Ниязова. Потребность в этом опыте Рахмон испытал тогда, когда принял решение отказаться от таджикских мирных соглашений 1997 года, извести оппозицию и утвердить если не в чистом виде «туркменбашизм», то некий «семейный башизм».
Поэтому тот суд в Душанбе над группой руководителей Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), единственной оппозиционной партией, которая имеет широкую опору среди населения, – это не рахмоновское «ноу-хау», а воспроизведение печально известного процесса в Ашхабаде по делу о так называемом покушении на Туркменбаши
25 ноября 2002 года.
Тогда группа недовольных Ниязовым активистов, собравшаяся вокруг бывшего вице-премьера страны Бориса Шихмурадова, попыталась сместить Ниязова, а в результате сама попала в капкан туркменских спецслужб (не без помощи турецких коллег). Ее члены оказались жертвами и участниками колоссальной провокации, благодаря которой под корень было вырублено всякое инакомыслие и по стране прокатились несколько волн репрессий. Главным же событием провокации была даже не инсценировка покушения на Ниязова, а состоявшийся через месяц спектакль суда над «ноябристами» – «террористами и предателями», с демонстрацией признания ими вины, покаяния, общественного осуждения. Следствие тогда заняло буквально недели, суд прошел быстро и «всенародно».
.
Подробнее читайте на novgaz.com ...
