Выпуск: 150-08122015Рубрика: Общество У этого человека есть удивительное свойство постоянного возвращения. Для него является естественным возвращение то к свежей идее, то к достаточно сложной мысли, то к пережитому большому чувству, но при этом возвышенная цель остается для него неизменной и ясной.

В этом смысле Оралжан Масатбаев оправдывает свое имя, потому то «Орал» несет в себе именно значение возвращения. А если к нему еще добавлено слово «жан», то мы получаем постоянно возвращающуюся душу.

А возвращается она с самыми благородными намерениями, озабоченная не своей корыстью, а стремлением через память заручиться для людей доброжелательной поддержкой священных для народа аруахов – духов предков.

Таким мне видится главное направление его судьбы, в которой определенный отрезок времени мы провели вместе, сталкиваясь с трудностями, решая проблемы, которые сами создавали для себя, но все же медленно продвигались вперед.

Мы проводили серьезные конференции, писали статьи, встречались с военными, педагогами, учащимися, врачами, выпускали книги, плакаты, брошюры, значки и сувениры, устраивали праздники для ветеранов, но многие наши выдумки пропадали, так и не воплотившись в жизнь. Казалось, мы окружены сплошным непониманием и никто не желал поддержать нас. Унизительные хождения по различным кабинетам не просто истерзали меня, но и отбросили назад, заставив почувствовать себя предавшим главное дело жизни.

Я понял, что во мне слишком много советского и что мне никогда не удастся вписаться в рыночные отношения, уверенно и жестко разрушающие отношения человеческие. Но Оралжан, более опытный в аппаратных играх и закаленный в незримых схватках, оставался уверенным и стойким, постоянно возвращаясь все на те же круги чиновничьего чистилища. Он надеялся, что все, что является главным для него, станет главным и для других. Однако у посторонних было свое понимание главного, резко отличающееся от оралжановского.

Он продолжал неустанно возвращаться в чужие измерения, и это вызывало неприятие. Иные люди его упорство воспринимали как назойливость, хотя и понимали чистоту его помыслов. Но им казалось, что для достижения цели он выбирает не те дороги. Мне подумалось, что беда Оралжана заключается в том, что он все время стремится привести в гармонию свой внутренний мир с окружающей внешней средой, а в наше время это настоящая утопия.

Но разве не утопия стала фундаментом коммунистического учения? И куда бы зашло человечество, лишенное мечты? Настойчивость Оралжана в какой-то мере является пробуждением спящих, а насильственное пробуждение приходит через раздражение. . .

Известие о том, что Оралжану Жакаевичу исполняется 55 лет, невольно вернуло меня в прошлое. В памяти воскресли наши долгие разговоры, планы, мечты, поездки, выступления перед людьми. Все-таки это была работа, заслуживающая уважения, хотя и проходила она на внешнем плане, но имела глубинный духовный смысл, потому что была обращена к памяти, в которой, как говорят учители человечества, нуждаются духи предков, чтобы поправить будущее народа, определяя его дальнейший путь. За эту работу Оралжану можно поставить «5» в дневнике его дней, и еще одну пятерку можно поставить за верную службу аруахам. И пусть к этим 55 прибавится еще 55 . . .

Оказывается, прошло немало лет с того дня, когда Оралжан Масатбаев впервые побывал в нашем доме. Это был высокий и стройный молодой человек с открытой улыбкой и добрыми глазами. Мягкость его голоса сразу понравилась мне, потому что первые впечатления производят голос, взгляд и улыбка. Я уже не помню, о чем мы говорили при первой встрече, но только при пятом или шестом посещении я узнал от человека, пришедшего к нам, что Оралжан является экономистом по образованию, что работал на ответственных должностях и что сейчас является депутатом Алматинского городского совета народных депутатов. Скромность Оралжана, когда дело касалось его лично, усилило мою симпатию к нему.

Но непривычность его выбора путей до сих пор для меня не просто непостижимо, но нередко ошеломляет. Это не значит, что я его осуждаю: я вообще учусь никого не судить и не давать своих оценок, ведь святой Франциск говорил: «Истинную цену нам знает один только Бог». Но почему-то уверен, что у Оралжана не самая низкая цена, потому что он делами и мыслями обращен к памяти, которая в отличие от бытовых воспоминаний содержит в себе нравственный урок, идет к мудрым предкам через их духовное наследие, и аруахи ведут его. . .

Что же привело его ко мне? Конечно, не мои достоинства, а необоримое влечение прикоснуться к памяти отца, желание получше ознакомится с его духовным наследием и сделать это знание действенным через посильную пропаганду его учения.

Не являясь ни литературным критиком, ни профессиональным военным, ни философом, Оралжан понимал, что одному ему не охватить всего круга вопросов литературного плана, философских категорий, военно-теоретических положений, он мечтал привлечь к этой работе настоящих специалистов, таких же увлеченных людей, как он сам.

Он говорил, что основой идеологии суверенного Казахстана должно стать духовно-нравственное наследие мудрых предков, что именно наследие Бауыржана-ата должно стать истоком военного строительства Вооруженных сил республики, и, видимо, надеялся, что я смогу хоть в чем-то помочь ему. Боюсь, что его ожиданий я не оправдал, но морально почти всегда старался его поддержать.

Когда стало заметной тенденция к прославлению своих местных, родовых героев, мы сказали, что не может быть батыров аульных, местечковых, районных, областных, что все они являются народными.

Из этого возникла идея создания единого Музея батыров, чтобы все герои собрались под одним шаныраком и общими усилиями стали бы не просто очагом военно-патриотического воспитания, но военно-научным центром, неоценимо полезным для военных историков и ученых в погонах, потому что каждый батыр владел своей стратегией, своей тактикой и собственным оперативным искусством. И ведение войны Кабанбаем-ата не было похоже на методы Райымбека-ата, так же, как не были похожи в военном искусстве друг другие сыны Великого Турана. . . Но мечта так и осталась мечтой, а голос остался неуслышанным.

радой, пусть даже первой для него в независимом Казахстане, ведь после развала СССР, получается, у него вообще не оказалось в наличии ни одного ордена и ни одной медали.

Не лучше ли создать высшим решением офицерский орден Бауыржана Момышулы трех степеней, ведь не нуждаюшийся в наградах достоин сам награждать своих сынов и внуков, защищающих Отечество?

Подобных разговоров у нас с Оралжаном было много, но поскольку мечты так и остались на уровне идей, я вернулся к своей старой пишушей машинке, доверившись упорству Оралжана Масатбаева, который продолжает настойчиво возвращаться на круги своего ада, твердо веря в поддержку аруахов, в первых рядах которых для него стоят великие бии – Толе би, Казыбек би и Айтеке би.

И я тоже хочу верить, что в конце концов они протянут ему руки.

Из воспоминаний Бахытжана Момышулы

.

Подробнее читайте на vecher.kz ...

55 +