фото показано с : vecher.kz

Выпуск: 143-24112015Рубрика: ПОЛИТИКА & ЭКОНОМИКА В ходе последнего визита президента Российской Федерации в Казахстан лидерами двух стран Нурсултаном Назарбаевым и Владимиром Путиным был подписан ряд важных документов, в числе которых Соглашение о разграничении дна северной части Каспийского моря.

Насколько известно, проект освоения нефтяных месторождений в северной части Каспия оттягивался на протяжении 20 лет, никак не решался спор о морских границах и суверенных правах на недропользование между Россией и Казахстаном. Теперь же вопросы о совместной разработке нефтеносных структур будут регулироваться специальным протоколом, который позволит предприятиям Казахстана и России получить новую лицензию на геологоразведку и добычу нефти на шельфе Каспийского моря.

Какова истинная ситуация на рынке страны? Снизятся ли цены на горючее после заключенного соглашения о совместной добыче нефти России и Казахстана? Какая программа уже действует для защиты от кризиса и как можно реформировать экономику страны с помощью нефтехимических кластеров, рассказал главный научный сотрудник Института экономики КН МОН РК, доктор экономических наук, профессор Олег Егоров.

– Прежде всего хотел бы сказать, что Россия давно участвует у нас в разработке проектов по морским месторождениям. Когда мы начинаем работу на море – это сложнейшее дело. Во-первых, с точки зрения технологии, во-вторых, с точки зрения сохранения экологической ситуации, ну и третий аспект – это инвестиции. Подписанию данного соглашения предшествовали встречи глав пяти государств Прикаспийского региона. На встречах был заключен рамочный договор по созданию проекта «Евразия», направленного на интенсификацию геолого-разведочных работ в Прикаспийском регионе, а также бурение сверхглубоких скважин (более 7 тыс. м) совместно Россией и Казахстаном. Следует отметить, что в настоящее время основной объем экспортируемой казахстанской нефти идет транзитом через Россию, а оттуда – и на внешние рынки.

– Дефицита ГСМ у нас как такового быть не должно, потому что нефть-то своя, но цены нестабильны и растут только вверх… Снизятся ли цены на горючее после заключенного соглашения о совместной добыче нефти России и Казахстана?

– Вы помните, что в связи с девальвацией цены на бензин марки Аи-92 подскочили до 130–135 тенге за литр. Потом «сверху» сделали замечание, и цена снизилась до 125 тенге. У нас часто говорят, что именно рынок влияет на политику цен ГСМ и государство не может его контролировать. Это неправильно. Рынок сам по себе никогда не будет контролировать цены. Все подчиняется закону получения максимальной прибыли за счет использования благоприятной на рынке ситуации. Поэтому каждому производителю топлива в лице нефтеперерабатывающего завода и реализатору горючего – оптовые базы, посредники, автозаправки – выгодно как можно выше поднять цены на свой товар, получая как можно больше прибыли за короткое время. Мы это видим постоянно, когда монополисты все чаще норовят поднять цены, а государство это пресекает.

Сегодня снова говорят о продаже в частные руки трех нефтеперерабатывающих заводов – Павлодарского, Шымкентского и Атырауского. Почему именно теперь возникла необходимость продажи этих стратегических объектов, когда эти заводы возвращены в государственную собственность? Так, Шымкентский завод был возвращен на 50% (другая половина принадлежит китайской компании), Павлодарский и Атырауский – полностью. Они уже были в частных руках, и никакой там модернизации не проводилось. Это ведь стратегические объекты, функционирование которых должно осуществляться под непосредственным контролем государственных органов. Когда происходят подобные дела, кто-то же в конце-то концов должен отвечать за все проекты по модернизации нефтеперерабатывающих заводов, о необходимости которой говорится на протяжении многих лет, и более того – под эту модернизацию уже выделялись очень крупные инвестиции, составлявшие в разные годы четыре и более миллиардов долларов.

У нас сегодня ситуация такова, что нашим заводам не хватает нашей же нефти. Мы каждый год у России закупаем нефть для того, чтобы обеспечить загрузку мощностей на Павлодарском нефтехимическом заводе и в определенной мере на Шымкентском. Мы говорим о дефиците сырья, но и это положение когда-то тоже должно закончиться. Надежды на Кашаган пока не оправдались. Относительно вашего вопроса о влиянии соглашения на цены ГСМ отвечу, что это не годовое и не двухгодовое мероприятие, это будет ясно лет через пять, пока новые месторождения будут обследоваться, изучаться, буриться и вводиться в промышленную эксплуатацию.

Согласно договору между Россией и Казахстаном Россия ежегодно поставляет на переработку в Казахстан 7 млн. тонн нефти. Кроме того, Казахстан покупает у России более 1 млн. 200 тыс. тонн бензина и примерно 400 тыс. тонн дизельного топлива в год. Все это к нам поставляется беспошлинно. Но зато при подсчете финансовой окупаемости мы понимаем, что Россия фактически ничего не теряет и легко возмещает себе все расходы определенным объемом нефти, направляемым в качестве замещения. Из-за того, что отечественные заводы по переработке нефти фактически относятся к категории старых и имеют в основном топливное направление выработки продукции, коэффициент ее извлечения пока что очень низкий. Достаточно сказать, что в целом он находится на уровне примерно 60% по всем трем заводам – Павлодарскому, Шымкентскому и Атыраускому. В качестве сравнения можно отметить, что в Европе, Америке и Японии этот показатель по объектам нефтепереработки равняется 90–92%. То есть 92% – это извлеченная продукция, а остальные 8% – это остаток, который, в общем-то, также используется. В этой связи нельзя не отметить тот факт, что после завершения всех работ по модернизации трех казахстанских нефтеперерабатывающих заводов коэффициент извлечения готовой продукции на них должен вырасти до 88–90%, что будет означать не только полную обеспеченность внутреннего рынка в автобензине и дизельном топливе и, как следствие, отказ от поставок топлива извне, но и выработку широкого ассортимента продукции непосредственно для отечественных предприятий нефтехимии, способной увеличить экспортный потенциал страны.

– На Кашагане и Карабатане 10 лет строили нефтепровод, сроки введения в эксплуатацию которого постоянно отодвигались. За этот период проржавели трубы, были списаны насосные станции, ведь в течение нескольких лет они эксплуатировались. Пока поменяют насосные станции, опять проржавеют трубы или еще что-нибудь прохудится… Не думаете ли вы, что это бесполезная трата денег в никуда, ведь сколько денег улетело в буквальном смысле в трубу?

– Да, вы правы, освоение нефтегазовых ресурсов месторождения Кашаган превратилось в свое­образный долгострой. Ввод его в эксплуатацию откладывали неоднократно. Но что характерно, каждый раз, когда оператором проекта сообщалось об очередной отсрочке ввода месторождения в разработку, Казахстан получал определенную долю активов в этом проекте. Таким образом, на текущий момент национальная компания «Казмунайгаз» является обладателем почти 17% акций. Столько же имеют еще четыре компании – участницы этого проекта. К моменту ввода месторождения в эксплуатацию были завершены работы по транспортировке нефти и газа в поселок Карабатан. Там же построен завод «Болашак», на котором предполагалось осуществлять подготовку углеводородов к дальнейшему использованию.

Следует отметить, что бюджет этого проекта неоднократно менялся и в конечном итоге вырос до 136 миллиардов долларов, что примерно в 7 раз выше первоначально объявленного бюджета. Результатом произошедших аварий в период запуска месторождения в пробную эксплуатацию явился срыв программы увеличения добычи нефти в стране, недополучение бюджетом страны и Национальным фондом значительных финансовых поступлений, в том числе валютных, перенос периода ввода месторождения в разработку на неопределенный срок…

При нынешних мировых ценах на нефть говорить о рентабельности проекта проблематично. Остается надеяться на то, что вынужденная отсрочка начала добычи нефти и газа на Кашагане позволит завершить все запланированные работы в Карабатане по созданию первого интегрированного нефтехимического комплекса, который был включен в состав ГП ФИИР, а возможно, и нефтеперерабатывающего завода. Вполне возможно, что к тому времени, на мой взгляд, это будет 2018–2019 год, цена одного барреля нефти установится в пределах 80–85 долларов.

– В вашем институте множество программ и проектов, в которых предлагается модернизировать экономику Казахстана через нефтехимические кластеры. Как вы это себе представляете?

– Понимаете, с 2008 года мы только и говорим о кластерах. Те разработки, которые ведутся в стенах нашего института, в виде докладных записок отправляются заказчикам, министерствам и тем, кто заинтересован в наших проектах. Мы считаем, что один из наших кластеров должен быть в Атырауской области. Это блок предприятий в самом городе Атырау, где расположен нефтеперерабатывающий завод и бывший химический завод («Полипропилен»). Все основные нефтетранспортные системы проходят именно здесь и обеспечены сырьем. Рядом в поселке Карабатан уже есть завод «Болашак», специализирующийся на очистке нефти, которая должна поступать с нового морского месторождения Кашаган. В регионе уже положено начало строительству первого интегрированного нефтегазохимического комплекса. Здесь на основе использования нефтяного газа будут извлекаться фракции индивидуальных углеводородов – этановые, пропановые, бутановые и т. д. В чистом виде эти фракции должны вовлекаться в соответствующие процессы обработки. Именно в этих процессах может быть заложена основа получения десятков новых видов полимерной и иной нефтехимической продукции. Можно создавать здесь ряд малых предприятий, которые на базе полимерной продукции будут изготавливать товары народного потребления в очень широком ассортименте, продукцию непосредственно для предприятий нефтегазового комплекса. Именно те товары, которые могут использоваться в большой промышленности. Ведь все это сегодня мы фактически закупаем из-за рубежа. В свое время, когда у нас в Актау был мощнейший завод по производству пластмасс, который в Европе считался крупнейшим, Казахстан отправлял этот вид продукции во многие страны. Сегодня на базе этого предприятия китайской компанией построен завод по производству битумов. Завод пластмасс прекратил свое существование вследствие того, что были прекращены поставки этановой фракции и бензола, необходимых для нормальной работы завода.

Модернизируя наши предприятия нефтепереработки или создавая новые объекты нефтегазохимии, мы должны на стадии проектирования и технико-экономического обоснования ориентироваться на максимальную комплексность использования углеводородного сырья, извлекая те индивидуальные углеводороды, которые на месте могут быть преобразованы в готовую продукцию. Поэтому в том месте, где создается газохимический карабатанский комплекс, мы должны создать комплекс производств, с тем чтобы появилась возможность полностью использовать все фракции, которые там будут извлекаться. В этом случае мы получим возможность отказаться от громадных долларовых затрат на покупку того или иного вида продукции, можем развить малый и средний бизнес вокруг новых зон промышленного развития. Надо самим заниматься модернизацией заводов, при этом не исключая участия иностранных фирм. Ведь наши специалисты ничуть не хуже иностранных и, думаю, смогли бы наладить производство отечественной продукции высокого качества.

Беседовал Бахтияр ТОХТАХУНОВ

.

Подробнее читайте на vecher.kz ...

127 +