2015-12-12 20:00 |
Выпуск: 152-12122015Рубрика: КУЛЬТУРА Канун новогодних праздников в ГАТОБ имени Абая ознаменуется премьерной постановкой балета Чайковского «Щелкунчик». Спектакль обещает быть красочным, с новыми хореографическими элементами.
Ведущие партии в нем исполнят Фархад Буриев и Динара Есентаева. Артисты рассказали о некоторых особенностях нового спектакля, а также приоткрыли дверь в мир отечественного и мирового балета.
– В чем новизна постановки?
Фархад Буриев:
– Перемены коснутся всего. Появятся оригинальные сценические решения. Будут новые костюмы и декорации, созданные питерским сценографом Вячеславом Окуневым.
– Хореография полностью обновится?
Динара Есентаева:
– Традиционная хореография Василия Вайнонена останется, но зрители ее увидят в редакции нашего главного балетмейстера Гульжан Туткибаевой.
– В одном из интервью Николай Цискаридзе рассказывал, что в «Гранд-опера» новых костюмов не шьют, в зависимости от размеров солиста старые костюмы или ушивают, или расшивают. Получается, мы в этом плане находимся в более выгодном положении?
Фархад Буриев:
– У нас тоже это практикуется. Часто приходилось танцевать в старых костюмах. Но в данном случае спектакль кардинально обновляется. Это сделано в первую очередь для зрителя, чтобы освежить интерес публики. «Щелкунчик» идет в зимние каникулы, и хочется, чтобы дети увидели зрелищную постановку, а в поблекших костюмах будет совсем другой эффект, иная атмосфера.
– Трудно ли привыкать к новому костюму? Например, в «Мариинке» солисты жалуются на тяжелый костюм в спектакле «Баядерка». Что вы скажете по этому поводу?
Фархад Буриев:
– Бывает, что костюм не всегда удобен, и приходится с этим мириться, так как перешивать его не будут. Мы танцуем и делаем вид, что все нормально.
Динара Есентаева:
– Если костюм деформируется, я предоставляю художнику свои аргументы, прошу доработать костюм или убрать лишние элементы. Меня поддерживают педагог и балетмейстер. И художник идет навстречу, ведь костюм не должен мешать исполнителю.
– Для меня непостижимо, как можно танцевать на пуантах.
Динара Есентаева:
– На пуантах построена вся женская пальцевая техника. Балерина встает на них в десять лет, восемь лет учится, а потом еще лет десять как минимум в них выступает, поэтому пуанты становятся частью нее как физически, так и психологически, она уже не может себя представить без них.
– Динара, вы сказали, что ребенок приходит в хореографическое училище в 10 лет. В этом возрасте он осознает, что такое балет?
Динара Есентаева:
– Ребенок до конца не осознает, за него, как правило, решают родители, они приводят его в училище. Раньше практиковался поиск одаренных детей – педагоги училища ходили по школам и выбирали ребят с физическими данными, подходящими для нашей профессии. После этого они связывались с их родителями и рекомендовали, а порой даже уговаривали привести ребенка на вступительный экзамен.
Фархад Буриев:
– До десяти лет я вообще не знал, что такое балет, начал осваивать эту профессию по инициативе своей тети, которая преподавала в хореографическом училище историю. Меня привели, я стал учиться и первые несколько лет вообще не понимал, чем занимаюсь. А потом пришло осознание.
– Я как-то смотрел телепередачу, в которой сравнили распорядок дня в военном и хореографическом училищах. Оказалось много общего…
Фархад Буриев:
– Дети, которые живут в интернате при училище, а я был именно таким ребенком, это ощущают особенно остро. Подъем в семь утра, отбой в 21. 00. Завтрак, обед, полдник, ужин – все по расписанию.
Динара Есентаева:
– В хореографической школе учат вырабатывать самодисциплину, будущий артист должен уметь себя настраивать на работу, заставлять себя трудиться. Нагрузки большие, но, чтобы добиться результата, нельзя сдаваться. Нужно постоянно совершенствоваться. У меня отец – профессиональный спортсмен, мастер спорта по боксу. Он не понаслышке знает, что такое дисциплина и тяжелая физическая нагрузка. Но когда папа посетил урок классического танца в училище, он был в шоке, а ведь я тогда только училась в младших классах. Он сказал маме: «Там колоссальные нагрузки, просто кошмар».
Фархад Буриев:
– Плюс к этому постоянная подготовка к экзаменам – четвертному, большому полугодовому и очень большому годовому.
– Как следить за здоровьем при таких нагрузках? Этому с детства обучают?
Фархад Буриев:
– С детства не обучают. Этим, наверное, балет и отличается от спорта. Здесь нет особенного питания, специальных процедур. Все лечатся как могут. Каждый артист индивидуален. Кому-то нужно основательное восстановление после спектакля, кому-то нет. Один может, как машина, ежедневно танцевать ведущие партии, другому нужно день отдохнуть.
Динара Есентаева:
– Со временем у каждого артиста появляется свой комплекс витаминов для восстановления формы.
– Насколько я знаю, в Театре оперы и балета есть врач-фониатр, который следит за здоровьем вокалистов. А у артистов балета есть доктор?
Динара Есентаева:
– Доктора нет, но есть массажист, который, например, может помочь в случае защемления мышцы.
Фархад Буриев:
– А в остальном лечимся сами.
– Конкуренция в балетном мире начинается еще в училище или уже в театре?
Фархад Буриев:
– Как правило, конкуренция происходит на трех последних курсах, когда студенты начинают выступать. Кого-то задействуют больше, кого-то меньше, тогда и начинается соперничество.
– Трудно после училище попасть в театр?
Фархад Буриев:
– Каждого распределяют согласно его способностям. Если выпускник перспективный, то ему поступают предложения сразу от нескольких театров. У менее талантливых выпускников такого выбора нет, их могут пригласить в народный коллектив. И если они не соглашаются, то, как правило, бросают профессию и посвящают себя чему-то другому.
Хотя даже талантливой молодежи сегодня в театр попасть труднее, чем в прежние времена. Дело в том, что сейчас артисты балета выходят на пенсию не в 30 или 40 лет, как это было раньше, а наравне со всеми, исключения не делается, так прописано в законе. Возрастным артистам невыгодно уходить из театра.
Поэтому если талантливый молодой артист не попадает в театр, он вынужден искать работу за рубежом.
– А как получить контракт за рубежом, существует ли виртуальная биржа для артистов балета?
Фархад Буриев:
– Такой биржи нет, но есть наши первопроходцы, алматинские артисты балета, которые работают за рубежом, они, как правило, помогают своим молодым коллегам найти там работу, обустроиться, обрести друзей.
– Рудольф Нуриев рассказывал, что в зарубежных театрах нет штатных педагогов-репетиторов, поэтому артисту нужно либо самому заниматься, либо кого-то нанимать. На ваш взгляд, какая система более удобная, наша или западная?
Фархад Буриев:
– Думаю, что наша. Педагог взращивает артиста. А потом, став профессионалом, он уже сам выбирает, работать самому или с репетитором. Плюс педагога в том, что он может увидеть ошибки, которые сам артист не замечает.
Динара Есентаева:
– В крупных театрах, даже на Западе, все равно есть педагог. Просто сейчас появилась практика готовиться по видео с записями репетиций звезд балета. Это хорошо, но, как уже было сказано, живой человек, профессионал, который рядом с тобой, всегда заметит то, что артист сам иногда не может заметить.
– Если продолжать тему Запада, то там очень популярен модерн, а у нас он в дефиците, почему?
Фархад Буриев:
– С чистым модерном плохо. На данный момент в Казахстане только театр «Самрук» и Театр сестер Габбасовых работают в этом направлении. У нас в ГАТОБ и в «Астана Опера» практикуется классический балет и современный классический балет – со свободной хореографией, но я бы не называл это модерном, и балет Бориса Эйфмана в Петербурге тоже не практикует чистый модерн, скорее это свободная классика.
– Я полагаю, что в целом на постсоветском пространстве модерн не очень развит…
Фархад Буриев:
– Его больше любят в Европе, но там другая проблема – мало классики. У нас же русская классическая школа, которая ценится во всем мире.
Юрий КАШТЕЛЮК
Фото Юрия ВЫБЛОВА
.
Подробнее читайте на vecher.kz ...